Четверг, 23 мая 2019   Подписка на обновления  RSS  Письмо редактору
Популярно
Курдская народная сказка «Гасан и Гусейн»
12:19, 31 июля 2017

Курдская народная сказка «Гасан и Гусейн»


Жил-был когда-то падишах. У него не было ни детей, ни наследников. И из-за этого падишах был всегда печальным.
Прошли годы. Падишах состарился. Как-то приходит к нему дервиш:
— Вечер добрый, падишах!
— Добро пожаловать, дервиш!
— Падишах, о чем ты печалишься?
— Да благоустроится твой дом, отец! Как мне не печалитъся и кому печалиться, как не мне? Кому достанется все мое богатство, кто сядет после меня на трон? Нет у меня ни дочери, ни сына.
— Падишах, не печалься. Я дам тебе яблоко, одну половину ты съешь сам, другую отдай своей жене1. Жена твоя родит двух сыновей. Если ты уступишь мне одного сына, я дам тебе яблоко, если нет, то не дам.
— Клянусь богом, да будет его имя благословенно, если моя жена родит двух сыновей, одного ты можешь забрать.
— Хорошо, ― ответил дервиш и дал падишаху яблоко.
— Прощай, падишах, имена сыновьям не давай, даже если пройдет год, два, три, пять, пока я не приду. Если назовешь хоть одного, он умрет.
— Дервиш, я тебе клянусь: не дам им имен.
Дервиш ушел, а мы вернемся к падишаху и его жене.
Падишах разрезал яблоко на две половины, одну съел сам, вторую отдал жене. Пришло время, и жена заметила, что затяжелела.
Ровно через девять месяцев жена падишаха родила двух мальчиков-близнецов, похожих друг на друга, как две половинки яблока. Если у других дети растут годами, то сыновья падишаха растут месяцами. Семь лет падишах не дает им имен, ждет дервиша.
Наконец дервиш пришел. Дети падишаха увидели его, и один из сыновей падишаха говорит другому:
— Пошли ему навстречу, это наш отец.
— Что ты говоришь, брат, наш отец ― падишах.
— Нет, ― настаивает тот, ― это наш отец.
И побежал навстречу дервишу. Дервиш его поцеловал и ввел с собой в дом падишаха.
— День добрый, падишах.
— Добро пожаловать, дервиш, да будет благословен твой дом! Молния ли тебя принесла, ветер ли тебя занес? Вот уже семь лет мои глаза не отрываются от дороги.
— Падишах, ты сдержал свое обещание?
— Да, сдержал.
— Ты не давал им имен?
— Тебе известно, что я не давал им имен.
— Что ж, знай: одного зовут Гасан, другого ― Гусейн.
Гасан бросился на шею дервиша, обнимает его, а Гусейн обнимает падишаха.
— Падишах, наступило времи прощания, я ухожу, очень тороплюсь. Гасана я увожу с собой, он признал меня, а Гусейн признал тебя, будь с ним счастлив.
— Хорошо, ― ответил падишах.
Вышли Гасан и дервиш из города. Гасан спрашивает дервиша:
— Отец, а где наш дом?
Дервиш отвечает: мол, то здесь, то там ― одним словом, всё время обманывает его и пятнадцать дней ведет неизвестными путями.
А Гусейн говорит падишаху:
— Отец, я не могу смириться с тем, что дервиш увел брата. Отпусти меня, я пойду искать его, может быть, найду и вызволю Гасана из рук дервиша.
— Что ж, сынок, ступай. Хуже будет, если ты от горя умрешь на моих глазах.
И Гусейн пустился в путь. А мы вернемся к дервишу и к Гасану. Долго они идут или коротко, доходят до одной скалы. Дервиш произнес заклинание, раздался треск, и скала разошлась. Вошли они в расщелину, смотрят ― благоустроенный дом. Дервиш говорит Гасану:
— Сынок, ты здесь побудь, а я пойду в лес, немного дров нарублю, разожгу тандур*, сядем, отдохнем.
— Хорошо, ― согласился Гасан.
Дервиш сходил за дровами, растопил тандур и натянул над ним веревку. Затем говорит Гасану:
— Гасан, сынок, влезь на эту веревку, потанцуй немного, а я прилягу отдохнуть, ведь я твой отец.
Гасан не испугался, встал на веревку и стал танцевать. Тем временем дервиш поднялся, незаметно вынул нож и перерезал веревку. Гасан упал в горящий тандур, закричал. Но дервиш и пальцем не пошевелил. Так и сгорел Гасан в тандуре.
Теперь мы вернемся к Гусейну. Он пешком шел следом за дервишем и Гасаном. А дервиш, сделав свое черное дело, улегся около тандура и заснул. Гусейн вошел в пещеру, видит, дервиш спит около тандура, а в тандуре огонь горит. Подумал Гусейн: «Где же мой брат? Наверное, дервиш убил Гасана. Поищу-ка я здесь, может, и найду брата».
Прошел он четыре комнаты, никого в них не нашел, а в пятой комнате человеческие черепа валяются. Один череп заговорил с Гусейном:
— Гусейн, вон тот череп новый, потрогай рукой, он еще теплый, ― это череп твоего брата, Гасана. Только ты будь осторожен. Дервиш всех нас сжег в тандуре, он может и с тобой так же поступить. Послушай, что я тебе скажу. Он проснется и скажет: «Гусейн, ты пришел?» Ты ему ответь: «Да, отец, я пришел». Он тебе скажет: «Ты садись, отдохни, а я пронесу дров, разведу огонь, еду приготовим, поедим». Ты согласись. А когда он вернется и бросит поленья в огонь, он попросит тебя: «Потанцуй на веревке». Скажи ему: «Отец, я еще никогда не танцевал на веревке, сначала ты потанцуй, покажи, я посмотрю и тоже научусь».
— Хорошо, ― ответил Гусейн.
— Потом, когда дервиш встанет на веревку, ты ножом перережь ее, пусть он падает в тандур и горит. Перед тандуром есть маленькая дверь, открой ее, войди, увидишь родник, вылей воду из этого родника и перейди к другому, вымой в нем голову. Затем поднимись наверх, там увидишь коней. Садись на серого коня, а гнедой ― для твоего брата Гасана. Если ты сумеешь все это сделать, все мы оживем, а не сможешь ― не видать тебе своего брата живым…
— Хорошо, ― согласился Гусейн, ― постараюсь.
Подошел он к тандуру, окликнул дервиша:
― Отец!
— Гусейн, сынок, ты пришел?
— Да, отец.
— Добро пожаловать, сын мой! Я знал, что ты придешь по моим следам.
— Отец, а где Гасан?
— Я отправил Гасана по делу. Ты, сынок, побудь здесь, а я пойду в лес, принесу дров,   разожжем тандур, еду приготовим.
Дервиш сходил в лес, принес дрова, бросил их в тандур и говорит Гусейну:
— Сынок, встань, потанцуй немного на веревке.
— Отец, я никогда не танцевал на веревке. Покажи-ка мне, как это делается, я поучусь.
Дервиш встал и начал танцевать на веревке. Гусейн, не теряя времени, перерезал веревку, дервиш упал в тандур, и пламя охватило его. Гусейн открыл дверь перед тандуром, вылил воду из первого родника, во втором вымыл голову, затем открыл третью дверь, увидел двух коней, гнедого и серого. Сел он на серого коня, но не знает, куда ехать, однако конь сам вышел на дорогу.
Все черепа вновь превратились в людей. Гасан тоже ожил, подошел к роднику, вылил из него воду, в другом роднике вымыл голову, затем оседлал гнедого коня, который ждал его, и отправился вслед за братом.
А мы вернемся к Гусейну. Долго ли, коротко едет Гусейн, может, десять, может, пятнадцать дней, наконец конь Гусейна остановился у дворца падишаха. Волосы у Гусейна блестят как золото. Люди удивляются, глядя на него. Коня его отводят в конюшню, а самого юношу слуги ведут на второй этаж, в покои падишаха. Гостя хорошо принимают, угощают. Проходит несколько дней. Приближенные говорят падишаху:
— Падишах, лучше этого юноши не найти тебе зятя. Узнай у него, откуда он, из какого роду-племени, и отдай свою дочь за него.
— Дорогой, как тебя вовут? ― спрашивает у Гусейна падишах.
— Зовут меня Гусейн.
— Гусейн, дорогой, откуда ты едешь и куда путь держишь?
— Будь в здравии, падишах, у меня нет ни отца, ни матери, я сам себе голова, вот и скитаюсь по свету.
— Сынок, есть у меня дочь, но она слепая, хромая, глухая. Я хочу поженить вас. Будешь моим зятем?
— Падишах, если ты так хочешь, я выполню твою волю.
Гусейн догадался, что девушка слепая потому, что никого не видела, глухая потому, что не слышала чужого разговора, хромая ― значит, из дому не выходила.
Гусейн идет в гарем к дочери падишаха. Но она за пологом, не показывается. Только он собрался уходить, как дочь падишаха окликнула его:
— Подожди, юноша, отец мой прислал тебя ко мне. Покажись-ка, красив ли ты собою?
Увидели они друг друга и сразу полюбили. Семь дней и семь ночей гремел барабан. Молодые радуются своему счастью.
Прошло некоторое время. Однажды дочь падишаха спрашивает:
— Гусейн, скажи, что ты больше всего на свете любишь?
— Больше всего на свете я люблю охоту. А здесь еще ни разу не охотился.
Дочь падишаха пошла к отцу и говорит ему:
— Отец, Гусейн говорит, что очень любит охоту, а здесь ему еще не удалось поохотиться.
— Скажи своему мужу, пусть он только не ездит к Большой горе, а так пусть охотится, где пожелает.
Дочь падишаха сказала об этом Гусейну. Юноша тут же оседлал коня и отправился на охоту. До вечера проездил он, но так и не повстречал никакой дичи.
— У меня одна голова, и ту положу здесь1. Пойду-ка я на Большую гору, что со мной там может случиться? ― решил Гусейн.
Едет он на Большую гору, а ему навстречу газель. Он за ней. Но никак Гусейну не удается догнать газель. Прицелился он, выпустил стрелу, ранил ее в ногу. Газель захромала, сбавила ход, но и конь устал, уже не так резво бежит.
Наконец газель перепрыгнула через пропасть, и конь тоже перемахнул на ту сторону. Газель скрылась в пещере, а перед Гусейном появилась четырнадцатилетняя девушка необыкновенной красоты.
— Да буду я твоей жертвой, ― сказала она, ― вот уж семь лет, как я жду тебя. Богом предрешена наша судьба, ты должен жениться на мне.
Незнакомка пригласила его в пещеру, и только Гусейн переступил порог, как она железным прутом ударила его по голове. Гусейн рухнул на землю.
Теперь мы вернемся к Гасану. Он наконец добрался до того города, где жил Гусейн со своей женой. А надо сказать, что Гусейн обычно привязывал своего коня у ворот. Гасан был похож на своего брата, ведь они близнецы. Он спешился, привязал коня у ворот, а сам прилег и уснул. Слуги увидели, решили, что это зять падишаха, принесли его в покои падишаха. До полночи проспал юноша, видит падишах, зять не просыпается, стал его будить:
— Гусейн, пожалуй на свою половину. Ты, видно, так устал на охоте, что не нашел свою комнату. Она наверху, ступай, отдохни.
Гасан понял, что его брат находится здесь. Встал и пошел в комнату своего брата, видит ― там его жена. Обрадовалась она возвращению мужа:
— Вай, Гусейн, да буду я твоей жертвой, ты наконец вернулся, ложись, отдыхай.
Разделся он, лег в постель, ни слова не промолвив о том, что он не Гусейн, а Гасан. Невестка тоже разделась и хотела лечь рядом. А Гасан, когда ложился, свой меч положил посередине постели. Увидела женщина меч и спрашивает:
— Что плохого я тебе сделала, дорогой муженек? Почему ты положил между нами меч?
— Милая невестка, я не Гусейн, а брат его. Зовут меня Гасан, потому я и положил между нами меч. Но ты никому не говори про меня. А где Гусейн?
— Гусейн ушел на охоту и не вернулся.
— Пусть никто об этом не знает, кроме тебя. А в какую сторону уехал Гусейн?
Невестка показала дорогу и предупредила, чтобы он не ходил на Большую гору.
Рано утром Гасан встал, сел на коня и поскакал к Большой горе. По дороге повстречал газель, погнался за нею. У входа в пещеру газель превратилась в девушку и сказала:
— Да буду я твоей жертвой, я тебя так давно жду. Мы обязательно должны пожениться.
— Хорошо, отчего не пожениться?
— Пожалуйста, входи.
— Добрая девушка, я ведь не знаю дороги. Ты иди впереди, а я пойду за тобой.
Когда он вслед за ней вошел в пещеру, увидел у входа железный прут и подумал: «Наверное, этим прутом она убила Гусейна».
Схватил он прут и ударил им девушку по голове. Та упала и не встает. Прошел Гасан глубже в пещеру, а там пленники, некоторые еще живы. Среди них увидел юноша и своего брата. Облил он его водой, тот пришел в себя. Гасан рассказал брату о своей встрече с газелью, о том, как ударил он ее прутом и наказал ее.
— Очень жаль ее, ― воскликнул Гусейн. ― Я-то уже женат, возьми девушку себе.
Привели братья девушку в чувство и спрашивают:
— Как тебя зовут?
— Зовут меня Геляфруз. Меня заколдовали. Когда я выходила пз пещеры, я превращалась в газель и заманивала сюда охотников. А потом била их железным прутом. Но делала я все это не по своей воле, а потому, что у меня на шее волшебное кольцо. Теперь, наконец, Гасан ударом железного прута расколдовал меня. Я снова стала обыкновенным человеком. И никому не хочу причинять зла.
— Ну что ж, ― обрадовался Гасан, ― теперь ты моя.
Освободили они оставшихся в живых, собрали все имущество и повезли в дом падишаха, тестя Гусейна. Семь дней и семь ночей гремели даф и зурна. Пусть падишах радуется, что его зять вернулся, а Гусейн радуется, что брат его нашелся. Вскоре Гусейн обратился к тестю:
— Падишах, да благоустроится твой дом! Ведь и мы сыновья падишаха, только не говорили, какого мы рода, для этого есть причины. Нашему отцу семьдесят лет, он ждет нас, отпусти нас к нему.
Согласился падишах:
— Конечно, поезжайте.
Собрал он братьев с их женами в дорогу, и братья пустились в путь.
А мы пока расскажем о Геляфруз. У нее были два львенка. И так они привязались к Гусейну, что всюду сопровождали его. И это несмотря на то, что мужем ее стал Гасан.
А в одной стране жил падишах, который давно добивался руки Геляфруз для своего сына, но безуспешно. Вот он и подстроил все так, что Геляфруз заколдовали и превратили в газель-злодейку. Этому падишаху и рассказали, что сыновья другого падишаха увезли красавицу Геляфруз. Его сын собрал свое войско и выехал навстречу Гасану и Гусейну.
А мы теперь вернемся к братьям. Едут они долго или коротко, может, десять, может, пятнадцать дней. И львята с ними. Едут они, охотятся на дичь. И львята охотятся, растут. Превратились в больших, страшных львов. Остановились братья на очередную ночевку. А когда рассвело, они увидели, что окружены войском, да таким многочисленным, что только бог знает, сколько там было воинов.
— Гасан, увози женщин, я буду биться с врагом, насколько моих сил хватит. Проедешь семидневный путь, на восьмой день я догоню тебя.
— Хорошо, ― согласился Гасан.
И вот началась битва. Гусейн убивает десятерых, конь его в два раза больше, а два льва по триста человек разом укладывают. Семь дней длилась битва; счастлив был тот, кто дома остался. Кому удалось бежать, тот спасся, а кто не успел ― погиб. Как и обещал Гусейн, на восьмой день он догнал брата.
А Гасан (ведь все-таки он был почти сыном того злодея-дсрвиша) стал завидовать брату. «И воин-то он храбрейший, и жена его краше моей», ― думает он.
И решил он погубить своего брата.
Вырыл он в своем шатре глубокую яму, как колодец, прикрыл ее ковром, на ковер поставил стол с яствами.
— Пригласи к нам моего брата, ― велел он жене.
Пригласила Геляфруз Гусейна в свой шатер. И только он ступил ногой на ковер, как тут же провалился в яму. А Гасан тем временем приказал свернуть шатер, забрал обеих женщин и уехал. Только львы остались с Гусейном. А дочь падишаха, жена Гусейна, незаметно вернулась к яме, бросила ему два конских волоска из гривы двух коней.
— Гусейн, спрячь эти два волоска, они тебе пригодятся, ― крикнула она ему, ― потрешь их друг о друга, перед тобой появится конь.
По этой дороге много народу и ходило, и ездило. Люди видели двух красивых, могучих львов около ямы. Кидали им еду. А львы сталкивали эту еду в яму. Так несколько месяцев они кормили Гусейна.
Однажды люди из богатого торгового каравана заметили, как львы сталкивали пищу в яму. Подошли, ааглянули в эту узкую, глубокую, как колодец, яму. А там что-то сверкает.
Пошли они к базэрган-баши*, рассказали ему об увиденном. Затем вернулись уже с веревкой к яме и вытащили Гусейна на свет божий. А он блестит весь, подобно золоту.
— Ночью я не рассмотрел дороги и свалился в эту яму, ― солгал юноша своим спасителям.
Привели его к базэрган-баши. Тот обрадовался:
— Возьму-ка я его с собой в город. Увидев такого красивого юношу, никто не откажется купить мой товар.
Приехали караванщики в ближайший город и рано утром отправились на базар. Увидели люди необыкновенного юношу, стали говорить друг другу:
— Такой красивый юноша на базаре торгует, что ни есть, ни пить, лишь бы на него глядеть.
Слух о красоте юноши дошел и до дочери падишаха того города. Говорит она своей служанке:
— Иди, посмотри, правду ли говорят о его красоте.
Девушка отправилась на базар и лишь поздно вечером вернулась домой. Дочь падишаха спрашивает ее:
— Почему ты так долго не возвращалась?
— Ханум, если б ты его увидела, семь дней не сводила б с него глаз.
— Неужели правду ты говоришь? ― удивилась дочь падишаха.
— Ей-богу, сущую правду.
Утром дочь падишаха нарядилась в свои лучшие одежды, как и подобает дочери падишаха, и отправилась на базар. Увидела она юношу. И впрямь красив он собою. И не одним сердцем, а всеми тремястами сердцами, будь их у нее столько, полюбила она его. Подошла она к базэрган-баши, спрашивает его:
— Кем тебе приходится этот юноша?
— Никем, он мой друг.
— Не продашь ли мне его?
— Отсыпь мне столько золота, сколько он весит, и забирай его.
Дочь падишаха согласилась.
Принесла она золото. Поставили на одну чашу весов Гусейна, на другую стали сыпать золото. А Гусейн и говорит:
— Добрая девушка, ведь человека нельзя мерить золотом, положи лучше на весы землю1.
Привела его дочь падишаха во дворец, заставила переодеться в женские одежды и провела в свою комнату. И остался юноша жить у нее. Но вскоре падишах проведал об этом и приказал казнить Гусейна. Но когда он увидел юношу, поразился его красоте и пожалел:
— Посадите юношу в бочку, положите побольше еды, бочку засмолите и бросьте в реку. И что с ним будет, на то уж воля судьбы.
Слуги так и сделали: засмолили бочку, в которой сидел бедный юноша, и столкнули в реку. Плыла-плыла бочка по реке, да и остановилась у мельницы. Мельник вытащил ее из воды, выбил дно, а в бочке ― юноша. У мельника не было детей, говорит он Гусейну:
— Не хочешь ли стать моим сыном?
Гусейн согласился и остался жить у мельника.
Вскоре на падишаха этой стороны напал соседний падишах. И стали собирать войско. Пришел наказ и мельнику идти на войну. Гусейн говорит мельнику:
— Отец, вместо тебя я пойду на войну, а ты оставайся дома.
— Иди, сынок.
У мельника была старая кляча. Оседлал ее Гусейн и отправился воевать. А когда выехал за город, отпустил клячу пастись, вытащил два волоска из конской гривы, потер их друг о друга. И тут же перед ним явился гнедой конь.
— Что прикажешь, ― спросил он юношу, ― мир разрушить или благоустроить?
— Пусть мир благоустраивается, а мы в нем еще поживем. Достань мне саблю и подходящую к твоей масти одежду.
А на седле коня уже все лежит. Переоделся Гусейн, свою одежду спрятал, сел на коия и поскакал на поле битвы. Вражескому войску, как ягодам в виноградных гроздьях, счета нет. Врезался он в середину вражеского войска и давай рубить саблей налево и направо. Конь его ― вихрь, сабля ― молния, одежда на ветру развевается. Всех перепугал незнакомый всадник, разбежалось вражеское войско, а Гусейн вернулся к мельнику.
А полководцы победившего падишаха стали похваляться: они, мол, так бились, так бились, что все вражеское войско обратилось в бегство. И лишь один воин не захотел хвастаться и решил сказать правду:
— Падишах, вот уже три дня на поле битвы появляется всадник, подобный молнии, и один воюет с вражеским войском. В первый же день мы все в страхе разбежались, он один воевал.
На следующий день падишах сам выехал на поле боя, видит ― юноша на белом коне, как белая птица, врезался во вражеское войско и на глазах у всех стал истреблять врагов. Никто не мог сравниться с ним в смелости и отваге. Не знал Гусейн, что сражается за своего отца. И падишах не узнал сына.
Вечером конь Гусейна превратился в белую птицу и птица улетела. Гусейн вернулся домой, на мельницу и говорит жене мельника:
— Матушка, война кончилась. Я слышал, что сын падишаха Гасан уехал когда-то и не вернулся. Правда ли это?
— Все это правда, чтоб ослепли мои глаза. Гасан когда-то ушел с незнакомым дервишем, а Гусейн последовал за ними выручать брата. Гасан не очень давно вернулся с двумя девушками. И одну из них должны выдать замуж за сына везира, если к тому времени Гусейн не возвратится.
— Сколько дней осталось до свадьбы?
— Три дня, ― отвечала жена мельника.
Через три дня Гусейн появился на праздничном джриде. Лицо его по самые глаза было прикрыто платком. Он прискакал и крикнул:
— Вызываю иа состязание сына везира!
Сын везира вышел, и Гусейн одним ударом свалил его с коня.
— Теперь я вызываю на состязание сына падишаха! ― выкрикнул Гусейн.
Когда Гасан выехал на мейдан и увидел всадника с закрытым лицом, он по глазам сразу узнал брата, не смог побороть свой страх и сразиться с ним. Гусейн же, не раздумывая, убил коварного брата.
— Хватайте, держите его! ― закричал народ.
Но Гусейн сам подскакал к падишаху, сошел с коня и приказал:
— Бейте в даф, сегодня моя свадьба.
Падишах был очень удивлен.
— Отец, неужели ты не узнаешь меня? Я Гусейн.
Семь дней и ночей гремел даф. Смелый юноша достиг своего счастья, а вы радуйтесь своему.

1    Здесь нашел отражение мотив зачатия с помощью чудотворного яблока. Существует мнение, что корни этого мотива, распространенного и у других народов, восходят к библейско-кораническому мифу об Адаме и Еве.
*    Тандур — печь из огнеупорной глины, врытая в землю.
1    Устойчивая формула, означающая: «Умру, но добьюсь своего».
*    Базэрган-баши ― купец; владелец торгового каравана.
1    Смысл этой фразы в том, что золото по сравнению с землей не представляет никакой ценности; земля ― высшая ценность на свете: она кормит живых, в нее хоронят мертвых.

Об авторе: ФНКАкурд


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2019 Федеральная национально-культурная автономия курдов Российской Федерации
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru